Киберактивизм в Казахстане

С появлением ИКТ и интернета, а также с развитием гражданского общества, появились две формы политического участия: "онлайн" и "офлайн"
Киберактивизм в Казахстане

Содержание

Введение

В последние годы исследователи проявляют растущий интерес к новым формам политического участия с появлением информационно-коммуникационных технологий и интернета, а также с развитием гражданского общества. Такое развитие событий привело [1] к появлению двух различных форм политического участия: «онлайн» и «офлайн».

Роль СМИ в демократических процессах в целом, их прямое участие в избирательных процессах отмечается на уровне международных инструментов. На саммите ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе) в Будапеште в 1994 году государства-участники четко признали важность средств массовой информации и мандат БДИПЧ (Бюро по демократическим институтам и правам человека) «играть расширенную роль в наблюдение за выборами до, во время и после выборов» (ОБСЕ, 2012).

Факты показывают, что цифровые технологии играют важную роль в демократических процессах, самоорганизации, самопомощи и взаимном обучении; при более широком доступе к качественным цифровым услугам и информации больше женщин смогут участвовать в этих процессах. Исследования показывают, что онлайн-насилие в отношении женщин серьезно сказывается на их физическом, психологическом, социальном и репродуктивном здоровье, и может ограничивать их доступ к услугам и информации, доступным в интернете, а также их шансы стать активными пользователями цифровых услуг.

Популярность социальных сетей в Казахстане

Согласно исследованию «BRIF Research Group», молодежь Казахстана проводит в социальных сетях [2] несколько часов ежедневно. Наиболее популярные соцсети у молодежи Казахстана: Instagram, ВКонтакте и YouTube (независимо от города).

При этом, самой популярной среди молодых казахстанцев является социальная сеть ВКонтакте (71 %), она особо популярна среди младшей возрастной группы (15-18 лет). На втором месте Instagram (59%), вызывающая больше интерес у школьников и студентов. В свою очередь, Facebook (10%) не особо популярен среди молодежи Казахстана (особенно у младшей возрастной группы – 7 %).

В общей сложности, актуальные данные исследований демонстрируют, что лидирующие позиции занимают социальные сети, мессенджеры, блоги – 60,3 %. Далее, вопреки распространенным стереотипам о непопулярности традиционных СМИ среди молодежи, 36,1 % отметили казахстанское телевидение, газеты, радио. Практически каждый третий узнает о новостях и событиях через казахстанские интернет-ресурсы (29,5 %). Каждый пятый опрошенный отметил в качестве основного источника информации ближнее окружение – 22,2 %.

Цифровые технологии также являются ключевыми факторами, способствующими гражданской активности женщин, их способности к коммуникациям и мобильности. Доступ к цифровым устройствам повышает влияние женских организаций и видимость женской повестки дня в интернете. Цифровой активизм и кампании в социальных сетях, возможно, не заменят в обозримом будущем активность в офлайн, но могут поддержать запросы женщин и помочь активисткам [3] организовать сообщества и движения.

В среднем молодежь Казахстана подписана и использует две и более сетей [4]. Чуть более активна в соцсетях молодежь Астаны (использует больше соцсетей). Менее активны в социальных сетях молодые шымкентцы. Активное развитие социальных сетей в будущем будет вызывать снижение интенсивности социализации в реальной жизни казахстанцев. Активные онлайн друзья, как правило, меньше встречаются в реальной жизни, реже выбираются на совместные оффлайн вечеринки, им проще многие моменты обсудить онлайн, чем например позвонить или тем более встретиться. С другой стороны онлайн социализация позволяет молодежи быть всегда в курсе событий, реагировать почти мгновенно на любой информационный повод.

В Казахстане доля пользователей сети интернет от общего числа населения в возрасте 6-74 лет составляет 88,2%. Из них доля мужского населения среди пользователей сети интернет 88,5%, доля женщин 88%.

В Европе и Центральной Азии 52 миллиона женщин не имеют доступа к мобильному интернету. По сравнению с мужчинами, женщины в этом регионе на 4% реже пользуются мобильным интернетом, хотя вероятность того, что они являются владельцами мобильных телефонов, на 2% выше. За небольшим исключением, женщины в этом регионе также реже пользуются [5] интернетом для личного пользования.

Начало онлайн активизма в Казахстане

Смена власти в 2019 году послужила катализатором движения гражданских активистов Казахстана. Переход произошел, когда Нурсултан Назарбаев, первый президент Республики Казахстан, ушел в отставку после почти тридцати лет пребывания у власти. Проблески надежды на политические перемены были разбиты на следующий день, после того как президент Касым-Жомарт Токаев предложил переименовать столицу Казахстана Астану в Нур-Султан в честь первого президента.

Хронология переименований города с 1832 по 2022 годы

Более того, несмотря на отставку Назарбаева, титул первого президента, присвоенный ему поправками к Конституции Казахстана, принятыми в 2010 году, позволил ему сохранить власть, став главой Совета безопасности Казахстана. Маловероятность политических изменений, идущих сверху, стала еще более очевидной и привела к увеличению политического участия молодежи, формированию нескольких активистских движений и онлайн-проектов активизма, ориентированных на гражданское образование и требование от правительства соблюдения стандартов прозрачности и подотчетности.

Логика связующего действия между социальными сетями и социальными действиями определяется [6] как «признание цифровых медиа в качестве организующих агентов».

В Казахстане многие активистские инициативы были основаны онлайн, а затем перешли в оффлайн; поэтому использование платформ социальных сетей для массовой активности и общественной мобилизации наиболее заметно.

Хэштег активизм

Судебные процессы, которые проходили в 2019 году и в которых были выявлены многочисленные юридические нарушения, активно освещались независимыми СМИ и новостными аккаунтами в Instagram, такими как «Rukh», «Oyan, Qazaqstan» и «ЗаНамиУжеВыхали». Демонстрации и акции получили название #qazaqkoktemi (казахская весна) и ознаменовали беспрецедентный рост гражданской активности, что, в свою очередь, привело к созданию множества новых медиа-инициатив для повышения осведомленности о гражданской активности в онлайн пространстве.

Поскольку правительство Казахстана подавляет мирные протесты, нарушая гражданские и политические права своих граждан, в первую очередь право на мирные собрания и право на свободу слова, вновь возникшим активистским движениям пришлось «мигрировать» в киберактивизм.

Так называемая «Казахская весна» создала критический момент для дальнейшего развития гражданского общества. Новые инициативы, созданные после «Казахской весны», (1) основаны на новых медиа-платформах, таких как Instagram и Telegram, и (2) возглавляются в основном женщинами, которые идентифицируют себя как феминистки.

Таким образом, Казахстан представляет собой весомый аргумент для анализа того, как феминистский киберактивизм в Центральной Азии повлиял на защиту гражданских и политических прав не только в Казахстане, но и в регионе.

Благодаря связующему эффекту социальных сетей, феминистский активизм после 2019 года превратился в горизонтально растущее активное движение с высокой степенью сотрудничества и взаимной поддержки среди активисток и групп активистов, а также с четким набором целей.

Самый яркий пример – «зарегистрированное в Казахстане независимое онлайн-СМИ, специализирующееся на правах женщин и расширении их возможностей «Батыр Жамал». Медиа-платформа была запущена 8 марта 2021 года и на данный момент собрала более 46 тысяч подписчиков в Instagram.

Активизм по хэштегам в социальных сетях позволяет молодым людям [7] «делиться своими политическими взглядами и взаимодействовать со своей аудиторией без каких-либо посредников».

По мнению киберпессимистов [8], новые средства массовой информации, такие как интернет и социальные сети, предоставляют казахстанскому режиму инструменты манипулирования для отслеживания политического инакомыслия и, таким образом, сохранения власти. Однако кибероптимисты [9] подчеркивают потенциал новых медиа для распространения политической критики и разжигания сопротивления.

В 2017 году актриса Алисса Милано написала в Твиттере: «Если бы все женщины, подвергшиеся сексуальным домогательствам или насилию, написали бы в качестве статуса "Me too", мы могли бы дать людям представление о масштабах проблемы».

cc

Ответом на этот твит стал вирусный хэштег активистского движения #metoo на социальных платформах. Являясь примером киберактивизма, движение #metoo предлагает ученым возможность изучить, как социальные сети меняют ландшафт активизма, объединяя феминизм и технологии для социального продвижения гендерного протеста. Одновременное разрешение технической архитектуры Твиттера и возможностей категориально включенного хэштега позволило провести всемирные дебаты о гендере, насилии и власти [10].

Хэштеги #seruen («прогулка»), #menoiandym («Я проснулся») и #otpravdyneubezhish («от правды не убежишь») быстро распространился в социальных сетях, таких как «ВКонтакте», Instagram, Twitter и Facebook, во время протестов против досрочных выборов в Казахстане в 2019 году. Если посмотреть и поискать эти хэштеги в Инстаграме, то их количество превышает 5000: #менояндым (17100), #отправдынеубежишь (10000), #серуен (5000). Этот активизм, даже если он онлайн, является попыткой повлиять на выборы через сетевые пространства. Активизм по хэштегам помогает продвигать [11] политические интересы, знания и даже сети — читатели могут легко найти похожие сообщения или единомышленников, нажав на определенные хэштеги.

Нарушение и ограничение прав онлайн активистов и прав человека в онлайн-пространстве

В ноябре 2021 года активисты молодежного движения «Oyan Qazaqstan», выступающего за политические реформы, получили сообщения [12] от Apple с предупреждением, что их устройства могли быть взломаны с помощью шпионского программного обеспечения Pegasus. Специальная экспертиза, проведенная Лабораторией безопасности Amnesty International, подтвердила, что устройства активистов были заражены шпионским ПО.

В мае 2021 года блогер Темирлан Енсебек, который вел сатирический аккаунт в соцсети, был арестован [13] по обвинению в распространении «дезинформации и введении общественности в заблуждение», несмотря на то, что Енсебек удалил аккаунт за несколько месяцев до своего задержания.

За последний период уровень свободы интернета в Казахстане снизился. Это произошло во многом из-за того, что в январе 2022 года были протесты, охватившие всю страну, затем последовали волны насилия в по стране, в особенности в Алматы, в связи с чем президент своим указом ввел режим чрезвычайного положения в стране. Введение режима ЧП налагает ограничение, в том числе и на интернет. Подробнее о произошедшем отключении интернета и как это событие повлияло на права человек онлайн, можно ознакомиться на сайте спецотчета «Qazaqstan Shutdown 2022».

Freedom House: цифровой авторитаризм и технологии

Власти страны ежегодно нанимают частные компании, которые мониторят СМИ, записи в социальных сетях, посты и комментарии пользователей. Официальный мотив такой работы трактуется властями как «обнаружение информации, создающей угрозу общественно-политической стабильности». Однако ряд экспертов считают, что это таким образом власти выявляют в сети людей, критикующих работу чиновников и политику руководства Казахстана. Об использовании в Казахстане технологий «в пользу цифрового авторитаризма, чтобы контролировать своих граждан и манипулировать выборами» в своем последнем отчете сообщала и международная правозащитная организация Freedom House.

С 2011 года Казахстан ни разу не упоминался в отчете Freedom House как страна «со свободным интернетом».

Лишь в 2014 году Казахстан отнесли к государствам с «частично свободным интернетом». В 2015 году Казахстан ухудшил позиции и оказался в категории стран с «несвободным интернетом», в которой пребывает до настоящего времени.

Поскольку онлайн-пространство, скорее всего, останется основным местом проведения дальнейших акций протеста, движению необходимо приложить больше усилий для продвижения контента, основанного на фактах и данных, и дискуссий, ведущих к более сложным анализам, свободным от спекуляций и (не)преднамеренной дезинформации. Кроме того, активисты могут создавать неформальные центры знаний и онлайн-медиа проекты, направленные на формирование лучшего понимания демократических ценностей и практик и гражданского сознания среди аудитории, а также на освещение проблем и тем, которым до сих пор не уделялось должного внимания, но которые имеют большое значение, например гендерное равенство.

Выводы

Действительно, потенциал онлайн активизма значительно ограничен из-за неравных условий игры, поскольку правящий режим обладает гораздо большей способностью контролировать ресурсы для достижения своих интересов. При этом крайне маловероятно, что протестному движению удастся свергнуть существующие авторитарные структуры власти в ближайшем будущем. Тем не менее, по-прежнему крайне важно, чтобы он извлекал выгоду из текущего импульса и продолжал развивать и расширять свои профессиональные компетенции.

Революция 2020 года в Кыргызстане продемонстрировала, что всплеск кибер и оффлайн активности не всегда приводит к демократическим преобразованиям, поскольку она привела к появлению власти, демонстрирующей авторитарные тенденции против активистов.


🔗 Ссылки Web Archive:

[1] ‘Information and Expression in a Digital Age: Modeling Internet Effects on Civic Participation’, Shah, D. V., J. Cho, W. P. J. R. Eveland, and N. Kwak. 2005., сайт Sage Journals. https://web.archive.org/web/20230919065839/https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0093650205279209

[2] ‘Об утверждении Концепции государственной молодежной политики Республики Казахстан на 2023 - 2029 годы.’ сайт Информационно-правовой системы нормативных правовых актов Республики Казахстан, https://web.archive.org/web/20230919070429/https://adilet.zan.kz/rus/docs/P2300000247

[3] ‘С. Тоор, Цифровой активизм: расширение возможностей женщин, достижение перемен и требование соблюдения прав человека, 22 сентября 2020 г.’ сайт Open Global Rights, https://web.archive.org/web/20230919070834/https://www.openglobalrights.org/digital-activism-empowering-women-creating-change-and-demanding-human-rights/

[4] ‘Тренды казахстанской молодежи: наиболее популярные социальные сети у молодежи казахстана’ сайт Brif Research Group, https://web.archive.org/web/20230919071058/https://www.brif.kz/blog/?p=3304

[5] ‘The Mobile Gender Gap Report 2021’ исследование GSMA Connected Women, https://web.archive.org/web/20230919072039/https://www.gsma.com/r/wp-content/uploads/2021/06/The-Mobile-Gender-Gap-Report-2021.pdf

[6] ‘Bennett, W. L., & Segerberg, A. (2012). The logic of connective action: The personalization of contentious politics. Information, Communication & Society, 15(5), 739–768’ сайт онлайн-библиотеки typeset.io, https://web.archive.org/web/20230919072641/https://typeset.io/papers/the-logic-of-connective-action-digital-media-and-the-4mss1a1jn0

[7] ‘Kosnazarov, D. (2019). Hashtag Activism. Youth, Social Media, and Politics. The Nazarbayev Generation: Youth in Kazakhstan, 274-268’, сайт онлайн-библиотеки Academia.edu, https://web.archive.org/web/20230919073216/https://www.academia.edu/39196125/_Hashtag_Activism_Youth_Social_Media_and_Politics_in_Kazakhstan_CAP_Paper_217_February_2019

[8] ‘Anceschi, L. (2015). The persistence of media control under consolidated authoritarianism: containing Kazakhstan's digital media. Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization, 23(3), 277-295.’ сайт The University of Glasgow, https://web.archive.org/web/20230919074324/http://eprints.gla.ac.uk/108973/

[9] ‘Nurmakov, A. (2017). Social Media in Central Asia. Central Asia at 25: Looking Back, Moving Forward. A Collection of Essays from Central Asia, 74-76.’ сайт онлайн-библиотеки Academia.edu, https://web.archive.org/web/20230919074736/https://www.academia.edu/34014980/Edited_Central_Asia_at_25_Looking_Back_Moving_Forward_A_Collection_of_Essays_from_Central_Asia_Washington_DC_Central_Asia_Program_2017_co_edited_with_Aitolkyn_Kourmanova

[10] ‘Lindgren, S. (2019). Movement Mobilization in the Age of Hashtag Activism: Examining the Challenge of Noise, Hate, and Disengagement in the #MeToo Campaign. Policy and Internet’ сайт онлайн-библиотеки Wiley, https://web.archive.org/web/20230919075232/https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1002/poi3.212

[11] ‘Y.Sairambay, The contributions of new media to young people’s political participation in Russia and Kazakhstan’ сайт онлайн-библиотеки tandfonline.com, https://web.archive.org/web/20230919075601/https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/02634937.2021.1978929

[12] ‘Активисты Oyan, Qazaqstan! получили подтверждение о прослушке их телефонов’, новостное издание Vlast.kz, https://web.archive.org/web/20230919080209/https://vlast.kz/novosti/47580-aktivisty-oyan-qazaqstan-polucili-podtverzdenie-o-prosluske-ih-telefonov.html

[13] ‘Министр информации в комментарии о преследовании Енсебека: надо «отличать грани между сатирой и дезинформацией»’, 26 мая 2021, новостное издание Azattyq, https://web.archive.org/web/20230919080848/https://rus.azattyq.org/a/31274918.html

Вам также может понравиться

Экоактивизм в онлайн пространстве